Больше всех надо?

9 августа 2016 - Администратор

Вологодская область оказалась среди лидеров по возрождению института сельских старост.

 

В современной России сельские старосты есть не везде. Три года назад Ленинградская и Вологодская области одними из первых приняли собственные региональные законы, направленные на увеличение многообразия форм участия населения в работе местного самоуправления.

 

Сейчас число таких регионов стало заметно больше, и даже ходят разговоры о возможном принятии соответствующего федерального закона. Но нужно ли это действительно делать, ещё большой вопрос.

 

Впереди всех

 

«Самые заметные регионы — это Вологодская и Ленинградская области, — пояснил «Премьеру» эксперт Общественной палаты России и генеральный директор фонда «Перспектива» Александр Свинин. — В Якутии всё немного по-другому: там огромные расстояния и специфические традиции. Очень похож институт старейшин Северного Кавказа, механизмы похожи».

 

Староста — общественная должность. Зарплату за нее никто не получает, а работают люди исключительно по велению сердца. Долгое время отдельные старосты работали без какого бы то ни было оформления. «Из двенадцати старост на территории нашего поселения четверо работают, начиная с 1988-1989 годов», — говорит глава Подлесного сельского поселения Вологодского района Николай Беляев.

 

Николай Иванович приводит примеры, когда старосты оказывают незаменимую помощь, разгружая главу поселения от вороха забот. «Старосты сообщают, как почищены дороги между деревнями, помогают решать многие спорные вопросы — по родникам, по уличному освещению», — перечисляет он.

 

Механизм влияния

 

В начале 2014 года «Премьер» рассказывал о результатах работы сельского старосты из деревни Дудинское Майского сельского поселения Вологодского района Натальи Колосовой. Ей удалось добиться строительства нового пешеходного моста через реку Тошню. Областной закон «О старостах населенных пунктов Вологодской области» был принят за полгода до этого.

 

Сегодня Наталья уехала жить в другой город. Но опыт её работы старостой показывает: многое можно было делать и без дополнительного статуса, просто в качестве гражданского активиста. Да и за благоустройство Дудинского она взялась задолго до принятия закона. «У меня была внутренняя мотивация, я хотела поднять деревню, сделать её лучше и чище, — вспоминает вологжанка. — Не- смотря на сопротивление чиновников, много вопросов было решено».

 

Основной плюс в придании старосте особого статуса — это восприятие человека чиновниками. Так, к примеру, считает Александр Свинин. «Есть некие правила работы с органами власти, поэтому закон — это инструмент легализации института старост, встраивания сельских старост в систему местного самоуправления и региональной исполнительной власти, — сказал он «Премьеру». — Если есть региональный закон, значит, у сельского старосты есть механизм влияния на органы власти».

 

Наталья Колосова эту точку зрения разделяет. «Староста нужен для того, чтобы объединить людей, и им должен быть человек, которому «больше всех надо», — полагает она. — Для меня не было разницы, какой у меня статус — обычный житель, староста или депутат сельского поселения. А вот для чиновника важно, кто с ним разговаривает».

 

Палки в колёса?

 

Александр Свинин допускает, что старосты нужны не везде, и для этого могут быть разные причины. Самая простая состоит в том, что такое нововведение может попросту испугать глав поселений. «Когда у главы основная проблема — это дороги, отсутствие больницы, то общественное самоуправление уходит на последний план, — рассуждает эксперт. — Но когда оказывается, что у главы появляются добровольные помощники, которые берутся помогать административно, сообщают о правонарушениях и так далее, отношение к ним меняется. Любой здравомыслящий глава сельского поселения воспримет это позитивно. А тех, кто не воспримет, можно менять через процедуру выборов».

 

Руководитель проекта «Деревня — душа России», жительница Тарногского района Валентина Погожева склоняется к естественной потребности внедрения института старост. А там, где её нет, и начинать не стоит. «Искусственно созданное и внедрённое никогда не работает. На селе есть общественные советы, ветеранские организации, женсоветы… Зачем создавать ещё какую-то структуру?» — убеждена она.

 

При этом Валентина Погожева не исключает, что за старостами будущее села: как местные жители они будут до последнего бороться за интересы земляков. Кроме того, такие люди — своеобразный мост между народом и местной властью. «А чиновник может быть назначен и приехать откуда-то, — размышляет общественница. — Над чиновником есть чиновник, а там ещё чиновник, у них свои барьеры и ограничения. Староста же будет биться, чтобы его земля процветала и развивалась, чтобы её не продали, чтобы людей не выселили…»

 

Закон не писан

 

Разговоры о том, что федеральный закон о старостах все-таки может быть принят, идут давно. К примеру, председатель Госдумы Сергей Нарышкин заявлял об этом в нынешнем апреле на форуме глав органов местного самоуправления Ленинградской области. В свою очередь, Александр Свинин необходимости в этом не видит.

 

«Нужен ли такой институт на федеральном уровне, я не уверен, это вопрос дискуссии, — полагает эксперт. — На тех территориях, где он активно развивается, мы, фонд «Перспектива», готовы такие вещи поддерживать — и грантами, и провести какой-то форум, и выделить площадку для дискуссии. Страна большая, и некоторые регионы могут не знать о таком опыте».

 

С другой стороны, федеральный закон может упростить работу по анализу всего массива данных по этой теме. Пока же даже в рамках Вологодской области полной такой статистики не представлено. «Нет данных потому, что это не лежит в поле федерального законодательства и отдано на откуп территориям», — объясняет Александр Свинин.

 

Владимир Пешков

 

Материал впервые был опубликован в газете "Премьер - новости за неделю" >>>>