Моя семья

Прокопий Пешков, прадед

Документов у нас в семье сохранилось очень немного, и особенно про прадеда Прокопия — отца моего деда, Василия Прокопьевича Пешкова. Не сохранилось и фотографий, даже если они и были когда-нибудь. Но кое-что удалось обнаружить, хотя и без особенных подробностей. Никто про него никогда ничего не рассказывал — просто был такой человек и всё. И неудивительно: он ушёл из жизни очень рано.

Прокопий Михайлович родился 21 февраля 1889 года в деревне Кокоревской (Кокорихе) Шебеньгского прихода Тотемского уезда. Семья только-только сюда переехала, а до этого несколько десятилетий прожила в нескольких километрах на северо-запад в деревне Подгорной (Подгорновской). Отец — Михаил (Михайло) Уаров Пешков родился в 1851 году как раз в Подгорной. Мать — Харитония Степанова, про которую пока ничего не известно.

Известно, что у Прокопия было, по крайней мере, два брата, доживших до взрослого возраста. Первый — Фёдор, год рождения которого неизвестен. В 1908 и 1909 годах он упоминается в метрических книгах в связи с рождением и смертью детей. Участник Первой мировой войны: в 1915 году его объявили пропавшим без вести во время неудачного Карпатского наступления (оно же — зимнее наступление в Карпатах) в районе горной деревни Комарники. Но он в итоге выжил, уже после войны у него родился сын Максим — двоюродный брат Василия Прокопьевича. Другого брата звали Владимиром, о котором расскажем ниже.

Про своего отца дед знал очень мало. В одной из тетрадей сохранилось скупое описание: «Ходил он с трудом. Сильно согнулся, крюком. Говорят сильно помяли лошади на военной службе. Из других примет помню только бороду. Она темная и кажется – окладистая». Что это за военная служба, нигде сведений найти не удалось, да и навряд ли удастся. Судя по возрасту, Прокопий Михайлович мог служить и во время Первой мировой, и во время Гражданской войны.

Мать деда, Надежда Константиновна, была его старше на одиннадцать лет. К моменту рождения Василия Прокопьевича в 1923 году ей было 45 лет, а Прокопию Михайловичу — 34. Она была замужем за Прокопием Михайловичем вторым браком. Когда они его заключили, сведений нет. Любопытно, что её девичья фамилия и фамилия первого мужа совпадают — что так, что эдак она была Власова. В первом браке она родила Александра Михайловича, старшего брата деда, который всю жизнь отработал в колхозе трактористом, а затем водителем грузовика. Что стало с её первым мужем Михаилом Григорьевым Власовым ничего не известно — вероятно, он вполне мог погибнуть на войне.

Надежда Константиновна Пешкова (Власова) пережила обоих своих мужей на несколько десятков лет

Семья дружила с Лондужским священником. Дед не упоминает его имени, но это, судя по всему, был Владимир Павлович Правдин, служивший в приходе с 1882 года, с 1890 года — особый благочинный 4-го округа Тотемского уезда. Дед его описывал седым стариком — учитывая, что он родился в 1855 году, то к моменту описываемых событий ему было около семидесяти лет.

«Помнится, хоть очень смутно (мне было только 5 лет), мы пошли в гости к Лондужскому попу, — писал дед. — В дороге, ещё на овсищах, я потер ногу своими новенькими сапогами и тятя меня часто нес. Это ему не просто. Он был больной человек и вскоре умер. Мама меня не несла. Этот поход в гости запомнился тем, что у попа я впервые попробовал ягоды крыжовника. У попа был большлй и хороший по-тогдашнему сад-огород, где расли различные ягоды, но мне запомнился крыжовник. У попа был большой хороший дом. В начале 30-х годов, а может ещё в 1929, поп был сослан. В 30-е же годы дом сгорел».

Другое воспоминание деда связано с собственной шалостью: он забрался на соседскую черёмуху и упал оттуда: «Это видел тятя. Был он строгий. Подозвал меня и потрепал за ухо. Дескать, не лазай по чужим черемухам, а если уж забрался, то не падай. Говорил ли что при этом – не помню. Но ухо запомнил на всю жизнь».

А вот то, как дед видел своего отца в последний раз, он зафиксировал сразу в двух записках, в 1985 и 1997 годах. Кроме травмированный спины у него, по словам деда, возникли проблемы с желудком: «И вот запомнил ещё его проводы в Тотьму на операцию. Ближе нигде нельзя было ее сделать. Дело было зимой. Стоял сильный мороз. Возил его дядя Василий – его брат. В розвальни наложили много сена. Отца укутали в шубы и тулупы. Вывели из избы. Усадили в розвальни. Помню, в дорогу наварили, кроме иных продуктов, клюквенного киселя. У него что-то было с желудком. Я стоял у окна и смотрел как поехала подвода. И всё. Больше я тяти не видел. Он умер в больнице, не дожил до операции. Там его в Тотьме и похоронили. Я даже не знаю где его могила».

В другой записке дед писал про своего отца, что тот в ту зиму сильно болел. «До чего же глуп и мал я был. Позднее, когда пошли в школу, в 1931, ну ладно, с 1933, когда стал жить у дяди Василия, спросить бы у него, как он довёз отца, что он говорил. Может, что отец наказывал. Ведь тогда прошло-то всего 3-5 лет. Дядя Василий всё, конечно, ещё помнил. А я, дурачок, хоть бы раз вспомнил и завёл разговор с ним о тяте. А так всё время мне не хватало отца. Всё это вспомнилось вот когда — мне уже 63-й, а отец умер на 40-м году», — писал дед в 1985 году.

Разумеется, узнав, что Прокопий Михайлович умер в Тотьме, я легко достал справку о его смерти. Вообще говоря, дед всегда путался в датах на этот счёт. То он утверждал, что ему было пять лет, когда его отец умер, то есть, указывая на 1928 год. То пишет, что тот умер на 40-м году — тоже выходит 1928-1929 годы. А вот что оказалось на самом деле:

В справке тоже ошибка: за несколько дней до смерти Прокопию Михайловичу исполнился 41 год. Больных хоронили на городском кладбище — говорят, он в 1930 году в целом было там же, где и сейчас. Чем же таким он болел, сейчас можно только догадываться.

Кокшеньгский район (соответствует современному Тарногскому) создали несколькими месяцами ранее: советская власть активно экспериментировала с административным делением. В 1929 году была ликвидирована Вологодская губерния, её территория вошла в состав Северного края с центром в Архангельске.